MortVirg
Now I'm standing on the rooftop ready to fall
I think I'm at the edge now but I could be wrong
I'm standing on the rooftop ready to fall


- Нет! Только не это!!!
Нож мелькнул в воздухе, заставив меня закричать и широко раскрыть глаза от ужаса. Но тут же он вновь вернулся в ладонь неизвестного мужчины в маске, что сидел на полу. Это всего лишь мое воображение... Он ведь даже не целился в меня... Просто безобидно подкинул нож в воздух и вновь поймал. Но сердце все равно бешено стучало, не затихая.
Мужчина повернул ко мне голову, хмыкнув.
- Да не собираюсь я ничего с тобой делать. Пока...
Он посмотрел на дверь, продолжая играть с ножом, всячески крутя его в своих цепких пальцах. Я смотрела на него, продолжая твердить:
- Пожалуйста, не убивайте меня. Пожалуйста...
Дверь резко распахнулась. Внутрь вошел, видимо, тот же самый человек, что покинул эту крохотную комнату несколько минут назад. Хотя я не могла быть уверена. Маски скрывали их лица, а черная одежда делала их всех одинаковыми. Тем более, я была не в том состоянии, чтобы размышлять на эту тему.
Я замолкла, так как вошедший тут же перебил меня, рявкнув:
- Я сказал, заткни девчонку, пока я разговариваю по телефону! Неужели это так сложно? Что она орет?
Он хмуро посмотрел на меня, и, хоть я и не видела выражения на его лице, я четко чувствовала недовольство и злобу по отношению ко мне.
- Я ее напугал немного, - сидящий на полу незнакомец с безразличием посмотрел на вошедшего, спокойно произнося эти слова.
Затем он встал, продолжая крепко сжимать нож в ладони, и подошел ко мне. Резко и неожиданно его правая рука оказалась около моего лица, и он приподнял мой подбородок холодным лезвием, что тут же обожгло мою кожу.
- Вот так, - ухмыльнулся он.
Я дрожала, умоляющим взглядом смотря ему в глаза.
- Пожалуйста, не надо...
Возможно, если бы сейчас я могла что-то соображать, я бы поняла, что бояться нечего, что мне не сделают больно. Но мозг отказывался работать, а сознание наполнялось лишь отчаянием и вездесущим страхом.
- Хватит, - с раздражением произнес второй незнакомец, продолжая стоять около двери. – А то еще хлопнется в обморок. Она пока еще нам нужна. Возможно, скоро ей придется поговорить со своим отчимом. Если он откажется поверить в то, что девчонка у нас. Заткни ей рот.
Стоящий около меня мужчина пожал плечами и полез в карман. Все внутри меня протестовало, и я тут же принялась быстро говорить:
- Нет! Он не поверит, не поверит в любом случае. Я ему наврала, наврала, что уже в самолете, так получилось! Он не поверит вам! Он не будет ничего платить, он просто решит, что это очередная провокация, он не будет вас даже слушать! Пожалуйста, не убивайте меня! Я все, что угодно, сделаю!
Я говорила торопливо и непонятно, не следя за своей речью. Но все потому, что я старалась успеть сказать как можно больше, пока я еще могла говорить.
- Хватит болтать, - безразлично кинул стоящий около двери человек в маске. Он даже не слушал меня. – Быстрее, - теперь он уже с раздражением обращался к сообщнику.
- Нет, послушайте! – крикнула я и в следующую же секунду укусила за руку того самого мужчину, что уже собирался заклеить мне рот скотчем.
Стиснув зубы от внезапной боли, он тут же схватил меня за подбородок, приблизив мое лицо к своему. Глаза его дышали злобой, виднеющиеся мне сквозь крохотные отверстия в черной материи. Но внезапно он заговорил с легким ехидством в голосе, и злоба улетучилась из его глаз.
- Говоришь, все сделаешь?
Он грубо отпустил меня и выпрямился во весь рост.
- У меня есть идея, - хищно заявил он, обращаясь к тому, кто стоял за его спиной.
- Какая еще на хрен идея?! Не слушай эту соплячку, - тут же ответил тот. – Заткни ей рот, и все.
Теперь я уже сама молчала, испуганно смотря на них обоих. Я нервно сглотнула, боясь того, что для меня уготовили.
- Я не буду ей рот затыкать, - стоящий рядом мужчина хмыкнул и повернул голову ко мне, настойчиво смотря мне прямо в глаза. – Говори, что хотела.
Я закрыла глаза и дрожащим голосом начала объяснять:
- Он вас не послушает. И откажется платить выкуп за меня. Сегодня я должна была лететь в другой город, чтобы учиться. Он мне позвонил, когда я ехала в аэропорт. Тогда я уже немного опаздывала на рейс, но ему наврала, сказав, что самолет, наоборот, отправляется раньше, и я уже сижу в нем. Я просто не хотела его злить... А теперь он ни за что не поверит вам. Он не такой человек. Он не любит меня, так что ему нечего за меня волноваться. Потому он легко пропустит ваши слова мимо ушей, как бы вы мне ни угрожали. Он даже слушать вас не будет. Он просто уверен, что я лечу в самолете. Что со мной все в порядке.
Я замолчала, чувствуя, что зря я все это затеяла. Сейчас мои слова казались такими бессмысленными. Я понимала, что это мне не поможет. Но тут похититель, стоящий ближе ко мне, довольно размял пальцы, усмехнувшись.
- Глупая отмаза, - хмыкнул другой, готовый уйти.
Он повернулся к двери, бросив вслед:
- Рот ты ей заткнешь или нет, в конце концов?
Но тот мужчина, к которому он обратился, проигнорировал эту фразу.
- Тебе понравится моя идея, - ухмыльнулся он, направившись к сообщнику. Похлопав его по плечу, он потянул того за собой. Через несколько секунд дверь за ними захлопнулась. И я осталась одна.
Лучше бы меня убили прямо в той самой крохотной комнате. Но я поняла это слишком поздно.

Wings won't take me
Heights don't phase me
So take a step
But don't look down
Take a step

Now I'm standing on the rooftop ready to fall
I think I'm at the edge now but I could be wrong
I'm standing on the rooftop ready to fall


Я сидела на стуле, нервно размешивая сахар в чае. Ложка отвратительно звенела, касаясь чашки. Между тем мои руки дрожали.
Мы сидели в кафе напротив моего дома. Я здесь нередко бывала, но сейчас все вокруг казалось мне незнакомым, словно я видела всю эту обстановку вокруг себя в первый раз. Но сейчас меня меньше всего волновало то, что меня окружало. Я, потупив взгляд, с волнением рассматривала то, как коричневатая жидкость закручивается в крохотный водоворот, благодаря моим стараниям. Я уже несколько минут рассматривала чай и размешивала сахар.
Юджин стряхнул пепел с сигареты, скептично уставившись на меня.
- Кэролайн, хватит нервничать, - хмуро проговорил он, вновь преподнеся сигарету ко рту.
Я подняла на него глаза. Моя рука продолжила инстинктивно размешивать чай, и горячая жидкость тут же пролилась на стол.
- Черт, - вырвалось у меня. Нервно я выхватила салфетку и быстро принялась промачивать ею стол.
Наконец, откинув ее в сторону, я воскликнула:
- У меня ничего не получится! Мне всего лишь шестнадцать!
Юджин лишь закатил глаза.
- Кэрри, послушай! Если будешь постоянно думать о том, что тебе шестнадцать, ты точно все провалишь. Забудь.
Он уверенно посмотрел мне в глаза, а я, нервно сглотнув, уставилась на него расстроенным, жалобным взглядом.
- Не строй мне глазки. Уже поздно что-то менять, - твердо проговорил он.
- Но...
- Так, Кэрри! У тебя осталось всего пятнадцать минут, а ты еще не пришла в себя!
Юджин быстро затушил сигарету о края пепельницы и тут же вскочил. Он подошел к моему стулу и, торопясь, резко отодвинул его в сторону. Я встала, а он схватил меня за руку и кинул на стол заранее приготовленные купюры. Потянув меня к двери, он кивнул и сказал:
- Идем. Ну же, быстрее. Не спи.
Я неуверенно кивнула в ответ, а затем мы поспешно вышли из кафе. Торопливо он повел меня по улице, крепко держа меня за руку. Я лишь прикусила губу, стараясь поспевать за ним, и невидящим взглядом смотрела на его короткие, черные волосы. Вскоре он дернул меня на себя, потянув в сторону, и мы оказались в темном, пустом переулке. Сюда едва долетал шум, царящий на улицах города. Я слабо посмотрела ему в глаза, и в следующую же секунду была прижата к стене. Юджин стоял надо мной, положив руки на мои плечи и настойчиво смотря мне в глаза. До того, как свернуть сюда, он снял темные очки, что носил практически беспрерывно, продемонстрировав миру свои усталые от жизни, карие глаза. Под ними виднелись едва заметные синяки. Теперь эти глаза сверлили меня взглядом, заставляя вжиматься в стену.
- Итак, Кэрри, - Юджин склонил голову, продолжая неотрывно всматриваться в мои растерянные глаза. – Повторяй все то, что тебе предстоит сегодня сделать. И быстрее. Через одиннадцать минут ты должна уже будешь стоять у черного входа.
Я неуверенно кивнула ему, опустив голову.
- Я подхожу к черному входу и открываю дверь ключами...
Он тут же меня перебил:
- Какими ключами?
Его голос звучал твердо, заставляя меня тут же отвечать. Но я лишь удивленно подняла глаза.
- То есть?..
Юджин закатил глаза и, повысив голос, сказал:
- У тебя на связке их несколько. Покажи мне, каким ключом ты будешь открывать дверь. А то еще растеряешься и будешь возиться.
Я недовольно полезла в карман, хоть и задумчиво прикусила губу, понимая, что его слова могут оказаться правдой.
- Я что не помню, какие именно ключи от черного входа моего собственного дома? – ворчливо спросила я. Но все равно показала ему необходимый ключ. – Этот.
- Дальше, - кивнул Юджин.
Я продолжила говорить, периодически опуская голову, но мои слова звучали четко, как заученный наизусть текст.
- Я захожу в дом и направляюсь сначала в спальню. Ты должен будешь позвонить мне и подтвердить то, что мой отчим работает в кабинете. Я захожу в спальню и беру пистолет из левой тумбочки, стоящей у кровати. Из верхнего ящика. Потом я звоню на домашний, чтобы заставить отчима спуститься вниз и поднять трубку. Я молчу в трубку и убираю мобильный в карман. Я проскальзываю в кабинет, ничего не трогая там, кроме завещания. Оно должно лежать в центральном ящике его стола. Пока он работает, ящик не заперт. Я забираю завещание и подкладываю вместо него бумагу, которая лежит в моем рюкзаке. Потом он должен подняться. Я стою за дверью. А когда он заходит в кабинет, я беру пистолет, который у меня лежит в кармане куртки, и...
- И? – хмуро говорит Юджин, приподнимая пальцами мой подбородок и, тем самым, заставляя меня смотреть в его карие, холодные глаза.
Я нервно и часто дышу, потом закрываю глаза и выдавливаю:
- Убиваю его.
- Как ты его убиваешь? - настойчиво шипит мне на ухо Юджин, продолжая сжимать мое правое плечо рукой.
Я отворачиваю голову, продолжая стоять с закрытыми глазами, и говорю сдавленным, дрожащим голосом:
- Выстрелом в висок... Я должна к нему подойти, когда он сядет за стол... И зажать ему рот рукой. Потом сделать один выстрел в висок... Всего лишь один...
Я нервно сглотнула, полностью облокотившись на стену и запрокинув голову. Лишь бы все это было кошмаром... Пожалуйста, дайте мне проснуться...
Но Юджин не дал мне забыться.
- Что ты делаешь потом? – требовательно говорит он, отпуская мой подбородок.
- Я кладу пистолет на пол... С расчетом того, что он выпал у него из рук. Устраиваю его в такой позе, чтобы сразу было видно, что это он застрелился... Еще я делаю узкую щель, приоткрывая тот самый ящик, где лежит подсунутая бумага... А потом быстро сматываюсь...
Я дышала чаще, боясь, что сейчас задохнусь. Было такое чувство, что что-то случилось, и воздух отказывался поступать в мои легкие.
Юджин отпустил меня и скептично покачал головой. Затем хмуро бросил:
- Ты самое главное забыла. Где твои перчатки?
Я жалобно на него взглянула. Сегодня я обязательно сделаю что-то не так. С этими мыслями я натянула на руки коричневые перчатки из кожи.
- Не смей думать ни о чем плохом. У тебя еще пять минут. Идем.
Юджин внезапно аккуратно прижал меня к себе. Я тихо вздохнула. А он стоял, чувствуя то, как часто бьется мое сердце, бешеными ударами отдаваясь в груди.
- Не волнуйся, - с легкой заботой проговорил он. Но стоило мне поверить в эту заботу, как он тут же словно одернул меня последующими словами. – Тебе нужно спешить.
И он меня отпустил.

Пять часов вечера. Я стою около двери, медленно доставая ключи, словно оттягивая время. В моем кармане неожиданно вибрирует телефон, и я вздрагиваю, несмотря на то, что я ждала этого звонка. Я отвечаю, нажимая на кнопку, и прижимаюсь к стене дома, словно это может скрыть меня с чужих глаз.
- Он сидит в кабинете. Как и положено. Все в порядке. Работай, детка, - Юджин ухмыльнулся и бросил трубку.
Я машинально убрала телефон в карман. Мой взгляд уверенно скользнул на необходимый ключ, зажатый в руке, которым я тут же беззвучно и аккуратно отворила дверь. Стоило мне переступить порог дома, как вся уверенность, возникшая у меня лишь на несколько секунд, улетучилась напрочь.
Я немного постояла в небольшой комнате, смотря на дверь, что должна была привести меня в холл первого этажа. Сегодня что-то обязательно случится, обязательно что-то произойдет. И я жутко боюсь.
Но я закрыла глаза, стиснув зубы и пытаясь успокоиться. Я должна совершить это убийство. Должна. Иначе убьют меня. У меня просто нет выхода. Просто нужно подойти и открыть дверь. Сделать то, что я тысячу раз легко и спокойно проделывала за всю свою жизнь. Заходила в дом через заднюю дверь, а потом поворачивала дверную ручку и оказывалась в холле. Я сделаю это и сейчас. Но я все равно не могу унять дрожь и успокоить свое трясущееся от страха сердце. У меня есть основания бояться.
Я открываю глаза, понимая, что мне нужно спешить. Подобная медлительность не приведет ни к чему хорошему. Я посмотрела на часы. В половину шестого вернется моя мать, забрав Роджера из школы. Она не должна видеть меня здесь. Ровно, как и мой кровный брат. Если бы у меня был выбор, я никогда бы не позволила им зайти в кабинет и увидеть мертвое тело моего отчима. Но у меня нет никакого выбора.
Прости меня, мам, за то, что я делаю. И ты, Роджер, прости. Вы наверняка любили мистера Крэшвуда. В отличие от меня. Но не это обстоятельство заставляет меня становиться его убийцей.
Я неслышно открываю дверь, проникая в следующую комнату. Мне нужно подняться по лестнице справа от меня. Иначе мне придется пройти слишком близко от кабинета отчима. Я не хочу лишний раз появляться рядом. Тихо и осторожно я поднимаюсь вверх по ступенькам. Мои руки касаются холодных перил, и я невольно зажмуриваюсь. Словно хочу превратиться в маленький, незаметный комок. Кажется, что мое сердце сжимается при этом. Потому что мне больно. Что-то болит в груди.
Я откинула эти мысли прочь, тряхнув головой, а затем продолжила свой путь. Оказавшись на верхней ступеньке, я опасливо посмотрела на закрытую дверь кабинета. Он всегда ее закрывал. Его всегда все раздражали, когда он работал. И в такие моменты он обожал срываться на меня. Срываться так, что моя мать не могла возразить и лишь молчала. А я тоже молчала в ответ, никогда не понимая, чего он хочет от меня. А потом я бессмысленно наблюдала за тем, как мой отчим дарит своему сыну очередной подарок, умело заинтересовывает его, проводя с ним столь недолговечные минуты, а затем вновь исчезает за этой самой дверью. И Роджер вновь слонялся по дому, не зная, чем себя занять. Очередной подарок был забыт, ведь не в нем он нуждался, хотя я всегда считала, что дети, отец которых являлся богатым бизнесменом, наоборот, растут избалованными. Я могла думать о подобном, так как он никогда не был мне отцом. Да и вряд ли он был отцом для Роджера, по крайней мере, хорошим отцом. Именно поэтому Роджер находил утешение рядом со мной. А я всегда считала его обычным ребенком, не братом, ни родным, ни кровным, никаким. Он был просто ребенком, а я всегда делала вид, что занимать его просто счастье для меня. И у меня всегда это получалось.
Интересно, как отреагирует Роджер, когда узнает о смерти отца? Увы, я не знаю. И не узнаю никогда.
Аккуратно я захожу в спальню, что находится совсем недалеко от лестницы. Совершенно обычная комната, которую я видела много раз. Но вскоре она тоже станет для меня другой и незнакомой, как и все те комнаты, через которые я уже прошла сегодня. Я это просто чувствовала. Осторожно я прошествовала к нужной тумбочке и открыла верхний ящик. Пистолет зловеще лежал на своем месте, словно дожидался меня. Интересно, мама знала, что именно здесь лежит? Я похолодела еще до того, как черный металл скользнул в мои руки. Затем я закрыла ящик, оставив все, как есть. Закусив губу, я неуверенно смотрела на предмет, который держала в руке. Сегодня я убью человека. Выдержу ли я это испытание?
Я закрыла глаза, чувствуя, как нервная дрожь пробегает по всему телу. Как же я боюсь. Поднимая глаза, я понимаю, что теперь эту комнату я вижу в первый раз. Как я и думала. Ведь оружие в руках делает меня совсем другим человеком. Я уже давно не та, кем являлась раньше. Я закрываю глаза, убирая пистолет в карман.
Самое страшное впереди.
Через несколько секунд в моих пальцах оказывается телефон, и дрожащими пальцами я набираю нужный номер. Это действие я тоже совершала тысячу раз. Всегда тогда, когда нужно было позвонить домой. И сейчас я звонила домой, но совсем не с теми целями, ради которых делала это раньше. Все прочие звонки были совершенно невинными, и я знаю это. А сегодня я стану убийцей. Почти уже ею стала. Услышав, как внизу звонит телефон, я вздрагиваю и прижимаюсь к стене. Если он пройдет совсем рядом, мое сердце выскочит из груди. И я, боясь этого, внимательно вслушивалась в звуки, царящие в доме. Он открывает дверь кабинета, а затем торопливо спускается вниз по лестнице.
А я боюсь открывать дверь и выходить в коридор. Боюсь, что он меня заметит. Но это необходимо. Продолжая прислоняться к стене, я часто, но тихо дышу. Я жду. И вот он поднимает трубку. Сейчас он должен быть в гостиной.
- Да? – раздается его металлический голос из телефонной трубки в моих руках.
Я вздрагиваю. Я ведь совсем не думала, что сегодня услышу его голос. Похолодев, я поспешно убираю телефон в рюкзак. Не в карман куртки, как было положено, а в рюкзак. Я просто боюсь, что, пока я буду совершать необходимые действия, ожидая его в кабинете, его голос будет слышен мне. И он будет орать в трубку этим самым противным голосом. И я надеялась, что, засунув телефон в самую глубь рюкзака, я избавлюсь от этого.
Мне нужно действовать. И я торопливо выхожу в коридор, покидая спальню. Я оставляю дверь приоткрытой и захожу в кабинет. Компьютер включен, и на экране выведен какой-то текст. Стол завален бумагами, но я не обращаю на это никакого внимания. Мои трясущиеся руки нервно выдвигают центральный ящик стола. Только сейчас я узнаю то, что у него есть ужасное свойство заедать. Я не должна ничего испортить. Не должна.
В отличие от остальных, этот ящик был практически пуст, и завещание я увидела сразу. Но так и должно быть. Я прислушивалась к тишине в коридоре, ожидая, когда он начнет подниматься по лестнице. До меня лишь изредка доносились крики из гостиной, что он обрушивал на телефон. Едва различимые крики, что не могли меня отвлечь. Подобная звукоизоляция самая идеальная его задумка. Это всегда позволяло мне ошибочно представлять, что я нахожусь дома одна. Но сейчас я слышу то, что должны скрывать от меня плотные стены. Сейчас я уже другая.
Вскоре вместо завещания в столе лежит бумага с неизвестным мне текстом. Я слишком нервничаю, чтобы читать то, что мне не позволяется. Я просто не имею возможности думать о подобных вещах сейчас.
Тишина вновь восстанавливается, и я закрываю ящик. Слегка дрожа, я подхожу к двери, а затем встаю в угол, недостижимая для взгляда входящего в комнату человека. Тем более, для моего занятого отчима. Он тут же усядется за стол, не обращая внимания на обстановку вокруг. Вжавшись в стену, я запрокидываю голову и закрываю глаза. Пальцы нащупывают холодный пистолет. Я знаю, что он заряжен. Нужно только снять его с предохранителя. Что я и делаю поспешно, боясь, что щелчок будет слышен моей жертве. Я приближаю пистолет к своему лицу, держа его у щеки, дулом вверх. Так, словно пытаюсь спрятать его от самой себя. И я жду. Я слышу, как он поднимается по лестнице. Тот, которого я должна убить.
Я его не ненавидела, нет. Просто недолюбливала, иногда презирала. Но когда моя мать спрашивала меня о моем отношении к нему, я всегда молчала. Я не знала, что ей говорить. Знала лишь, что не скажу ей правды.
Я нервно ждала. Капли пота выступили у меня на лбу от долгого напряжения. Я крепко сжимала ствол пистолета побелевшими пальцами. Казалось, я прикусила губу до крови, ожидая решения своей участи. Стану ли я убийцей или жертвой?
Мам, я никогда не понимала, любишь ли ты этого человека или нет. Я никогда этого не знала. Но в любом случае, прости меня. Прости меня за то, что я делаю.
Он вошел в комнату, тут же опустившись на стул. Безразлично он принялся стучать пальцами по клавиатуре, не зная того, что случится в следующие минуты. Я боялась дышать, боялась пошевелиться, хотя в глубине души я знала, что он меня не услышит. Он слишком занят. А я всегда умела двигаться бесшумно. Но все равно я боюсь сдвинуться с места и сделать первый шаг.
Тишину разрывают лишь монотонный стук по клавиатуре и щелчки мышки, которой он изредка касался. Но сама я слышу гораздо больше. И главным звуком является стук моего сердца. Оно стучит, стучит, стучит...
Выстрел.
До этого было сделано пять шагов. Затем моя ладонь заткнула ему рот, резко запрокинув его голову назад, а ствол пистолета коснулся его виска. Я не помню, как нажала на курок, не помню...
Я стою и смотрю на свою работу. Кровь стекает по виску, капая на пол. Мой отчим развалился в кресле, безжизненно опустив руки к земле, с повисшей набок головой. Пистолет лежит на полу, выпавший из моих рук. Не из его, из моих. Он не самоубийца, это я выстрелила, окончив его жизнь. Но я надеюсь, никто об этом не узнает.
Сердце продолжает часто стучать при виде вязких сгустков черной, темной крови. Я задыхаюсь.
Я не знаю, сколько времени прошло с той самой минуты, как я совершила выстрел, решивший все. Нажав на курок, я, тем самым, попрощалась с жизнью, которой я жила раньше. У меня просто нет пути назад. Я сама во всем виновата. Я сама вытянула именно эту карту из колоды, сама способствовала тому, чтобы окружающий меня мир превратился в кошмар, и мне уже не проснуться. Уже слишком поздно.
А я продолжаю стоять и смотреть на убитого мною человека, который еще недавно ходил, дышал и мыслил. Но я лишила его всего этого. Что же я наделала...
Ты заслужила это, Кэрри. Непонятно за что, но ты это заслужила. И не смей винить никого другого в этой смерти. Винить ты можешь только себя. Открой глаза и посмотри на то, что ты натворила. Разве это не ты держала в руках пистолет несколько минут назад, разве не ты пустила пулю в висок своему отчиму? Ты и только ты, Кэрри. Отныне ты убийца.
Непонятный шум внезапно раздался где-то вдалеке, нарастая, но я не могла и не желала его расслышать. Я, как завороженная, смотрела на картину смерти, что сама же нарисовала дрожащей рукой. Внезапно те самые странные звуки материализовались в четко различимые восклицания прямо за моей спиной.
- Пап! Пап! – восторженно кричал Роджер.
Не знаю, сколько раз он произнес это слово, приближаясь к кабинету, но в следующую секунду его радостный голос был прерван громким криком.
Я резко развернулась, с испугом в глазах уставившись на мальчика, стоящего в дверях. Глаза его широко раскрылись от страха, а он продолжал кричать, с ужасом указывая на меня дрожащим пальцем. Мысли не слушались его, отказываясь складываться в слова, но душераздирающий крик при виде убитого отца не прекращался. Роджер, пожалуйста, замолчи! Роджер, пожалуйста, замолчи, замолчи, замолчи! Замолчи!
Выстрел.
Пуля просвистела в воздухе. Крик оборвался, и мальчик упал на пол с характерным падению грохотом. Мои руки вновь тряслись, а я в ужасе смотрела на окровавленную школьную рубашку брата. Я всего лишь хотела заставить его замолчать... Пистолет обжигал холодом мои вспотевшие ладони, и я только сейчас поняла, что он вновь оказался в моих руках.
Нет! Глаза Роджера продолжали с ужасом глядеть на меня. Сердце его уже не стучало, зато мое билось с новой силой, грозя разорвать грудную клетку. Никогда не забуду эти глаза, наполненные безудержным страхом.
Я понеслась прочь из комнаты. На этот раз мои руки крепко сжимали пистолет, словно он был единственной моей возможностью выбраться из этого дома. Инстинктивно я продолжала бежать, поспешно спускаясь по лестнице и перепрыгивая через ступени. В самом конце лестницы я упала, поскользнувшись, но тут же поднялась, невзирая на боль в боку. Я вновь продолжила свой путь, несясь к выходу, к моему спасению, к задней двери. И тут внезапно из-за угла показалась чья-то фигура, в которую я мгновенно врезалась. Со всей силы я налетела на человека, сбив его с ног. Я действовала лишь на инстинкте, желая лишь поскорее выбраться отсюда. И я не знаю, почему моим инстинктом было убивать...
Выстрел.
Я не желала останавливаться, я лишь прочищала себе путь. Но встревоженные глаза матери твердо засели у меня в голове. Она не успела ничего понять перед смертью, успела лишь в удивлении воскликнуть:
- Кэрри?!
И я тут же оборвала ее крик.
Но я не хотела, я не знала... Я всего лишь защищалась, всего лишь хотела быстрее убежать. Сердце разрывалось на части, продолжая биться в агонии, когда я смотрела в ее потухающие глаза.
Нет!!! НЕТ!!! Мама...
Из глаз полились слезы, а я продолжала стоять над ней, и страшная истина медленно пожирала мое сознание. Моя мать была мертва. Ее убила я. Я, именно я. Но я ведь...
Тебе нет оправданий, Кэрри! Ты убила собственную мать! И всем наплевать, что ты сделала это нечаянно. Тебе следует лучше подумать о том, что тебе делать дальше. Ты ведь провалила задание, ты просто все испортила, неудачница! Об этом ты не подумала? Теперь тебе нужно лишь бежать прочь, прочь. Это необходимо. Беги, Кэрри! Просто беги.

Я плакала, прижимаясь к груди Юджина. Слезы беспрерывно лились из моих глаз, а я просто не могла успокоиться. Мое тело тряслось, словно у меня случился припадок. А я продолжала и продолжала плакать, крепко сжимая куртку Юджина в своих пальцах.
Он был мне никем, но у меня больше никого и не оставалось. И сейчас мне просто нужен был кто-то, кто готов был хотя бы ложно изобразить заботу и помочь мне успокоиться, тот, кто бы смог меня поддержать. И он сидел рядом, аккуратно гладя мои длинные, черные волосы и чувствуя дрожь моего тела. Он долгое время молчал, грустно смотря на меня, хоть я и прятала свои покрасневшие глаза от него, прижавшись к его телу.
- Тебе, действительно, шестнадцать, Кэрри... Прости, что я так поздно понял это... Прости меня...
Он вздохнул и слегка приобнял меня, позволяя мне продолжить свои страдания.
- Меня убьют?.. – тихо спросила я дрожащим голосом, едва складывая звуки в слова, а слова во фразы.
- Нет, - ответил он так же тихо. – Тебя не собирались убивать. Ни тогда, ни сейчас.

Так я стала убийцей. И так я вступила в организацию. Но я никогда не стану своей среди них, я всегда буду чужой и посторонней. И я всегда встречаю на себе их косые взгляды, потому что каждый из них знает мою историю. И мое прозвище вполне оправдано, заставляя меня всегда помнить собственную ничтожность и негодность. «Сирота». И этим все сказано.

@темы: мое творчество, старье